Моше Фейглин

Стратегический теракт

Заголовки сегодняшних газет пестрят радостным сообщением: предотвращен "стратегический теракт". Газеты объясняют нам: если бы террористам удалось устроить взрыв в школе в городе Йокнеам (при помощи учителя-араба, который там работал), это имело бы “стратегическое значение”, как и взрыв в ночь пасхального седера в гостинице "Парк" в Нетании.

Кровавая бойня, устроенная в гостинице "Парк", стала причиной операции "Защитная стена" ("Хомат-маген"). Таким образом, она имела стратегическое значение – объяснили газеты.

Что-то в этих объяснениях мне не нравится.

Если убивают одного еврея – это не имеет “стратегического значения”.

Если убивают трех солдат - это не имеет “стратегического значения”.

Если убивают десяток поселенцев – это, разумеется, не имеет ни малейшего “стратегического значения”.

Нужно взорвать несколько десятков школьников, чтобы теракт получил статус "стратегического".

Нет, это не то, что меня на самом деле беспокоит. К этому положению вещей я уже, можно сказать, привык. Так что же в этих объяснениях режет слух?

А вот что. Журналисты вздохнули с облегчением не потому, что предотвращен кровавый теракт, а потому, что предотвращен стратегический теракт, то есть такой, который прекратил бы ликвидацию поселений, обещанную Шароном, который выставил бы к позорному столбу устроителей "женевского фестиваля", который просто вернул бы нас к действительности.

Пусть взрывается что угодно, только бы не повредили нашу иллюзию.

И это, в принципе, все, что им нужно – сохранить этот зонд, эту капельницу, через которую они вливают в нас продукты своей жизнедеятельности, эту трубочку, вставленную глубоко-глубоко нам в мозг.

Эта капельница – вещь стратегической важности.

Только бы не случилось какого-нибудь “стратегического теракта”, который сотряс бы парализованное тело общества и вытряхнул бы из него эту трубку, через которую в нас вводят по каплям Рабина с Арафатом, Шарона с Мазеном, Бейлина с его "Женевскими соглашениями"…

Стратегического теракта, который на минуту открыл бы нам глаза на действительность.

Перевод Ш. Бродской