Реакция Моше Фейглина на опубликованное БАГАЦем обоснование своего январского решения о дисквалификации кандидатуры Фейглина на выборах в Кнессет

Сегодня, когда еще девять евреев заплатили своей жизнью за Ословские соглашения и ждут очереди быть похороненными, я получил на руки аргументацию судебного решения, на основании которого мне не позволилибаллотироваться в Кнессет.

Из этой аргументации следует, что меня не допустили "по техническим причинам", а вовсе не из-за "позорности" моей борьбы против соглашений Осло.

Если бы эта статья закона о позорящих преступленияхдействительно применялась по справедливости, то все те, кто поддерживал и реализовывал этот убийственный (в буквальном смысле) "мирный" процесс, должны были бы уже давно исчезнуть с политической арены, а их места во всевозможных инстанциях должны были бы занять те, кто предупреждал об этой опасности и боролся с ней. Однако дело обстоит не так. В ВерховномСуде – БАГАЦ - остались заседать те же самые судьи, которые сочли достойной депутатского мандата  всякую тварь, имеющую прямое отношение к  нынешней войне, судьи, которые допустили освобождение террористов-убийц, и отклонили все протесты, поданные по поводу незаконности соглашений Осло. И именно они сегодня отклоняют кандидатуры тех, кто пытался своей грудью закрыть амбразуру Осло!

Напомню, что я получил 39-е место в депутатском списке Ликуда. Против меня была подана апелляция члена Кнессета Наоми Хазан из Мерец, которая призвала отклонить мою кандидатуру, так как я, якобы, совершил позорные преступления и еще не прошло 7 лет от конца срока моего наказания. К моему изумлению, в связи с подачей этой апелляции вдруг выяснилось, что глава избирательной комиссии - судья Михаэль Хешин - выдвинул еще один аргумент для отклонения моей кандидатуры, на этот раз чисто технический: за то, что я не подал вовремя просьбы о признании “преступления”, за которое меня судили,  "непозорным".

На самом деле произошло следующее. В бланке, который должен был заполнить каждый кандидат в депутатский список, среди множества прочих пунктов был и пункт, относящийся к позорным преступлениям. В самом бланке слова закона не цитировались, была лишь ссылка на законодательство. Для любого заполняющего бланк очевидно, что простая логика закона говорит о преступлениях типа взяточничества, изнасилования и тому подобных. Яже не только не мог отнести какой-нибудь из своих поступков к этой категории, но, наоборот, в своей борьбе против Осло я видел всегда только заслугу перед своей страной. Поэтому я со спокойной душой подписался в конце этого пункта: "смею надеяться, что на основании этого пункта я не буду лишен возможности баллотироваться в парламент".

Постфактум мне стало известно, что, согласно букве закона (который не цитировался в бланке), вышеупомянутую просьбу должен подавать всякий, кто был приговорен к тюремному заключению сроком более чем на три месяца. Сам судья Хешин объяснил мне эту ошибку и назначил дополнительный срок для подачи просьбы о рассмотрении того, была ли моя судимость (по делу о демонстрациях «Зо Арцейну») связана с «позорным преступлением». Вот буквальное письменное разрешение главы избирательной комиссии: "Я согласен, что срок подачи просьбы ответчика Фейглина (которая является одновременно и ответом на жалобу Наоми Хазан) заканчивается в пятницу, 20.12.02..." Я выполнил это требование, подал соответствующую просьбу председателю Избиркома Хешину и получил отказ.

То есть, судья Хешин сам разрешил техническую проблему по подаче соответствующей просьбы, и,по наивности, я полагал, что судьи БАГАЦа будут обсуждать мою конкретную жалобу на то, что Хешин признал мой приговор"позорным".

Как же я был удивлен, когда, получив судебное решение, понял, что судьи БАГАЦа уклонились от ответственности выяснить истину о моем приговоре и предпочли вернуться к процедуральным претензиям! Из судебного решения явствует, что большинство судей не считают, что в моем "преступлении" есть элемент позора, и отклоняют мою кандидатуру лишь из-за задержки в подаче прошения.

Так из-за чего же сыр-бор? Если судьи подтверждают, что в моих действиях нет позора , то, значит, и я был прав, когда не подал прошение и написал в соответствующем пункте, что, насколько мне известно, на мне нет позорных преступлений...

В обосновании решения есть, как минимум, два нарушения логики.

  Первое, суд не принялво внимание продления срока подачи документов, которое я получил от судьи Хешина; второе, суд ушелот обсуждения позорности моих "преступлений", хотя  именно в этом заключалось центральное обвинение, а придрался к формальным срокам подачи документов.  Именно это снова приводит меня к выводу, что Верховным Судом движет отнюдь не стремление к истине...

В бывшем Советском Союзе был в ходу такой способ ухода от идеологических диспутов с "узниками Сиона": опасного человека объявляли сумасшедшим и отправляли его в больницу для душевнобольных. Наш Верховный Суд воспользовался тем же методом, только вместо того, чтобы объявить меня сумасшедшим - выставил меня обманщиком, пытавшимся ввести в заблуждение избирательную комиссию, скрывая свою судимость. Это явное извращение фактов. Судилище надо мной и моими товарищами широко освещалось всеми средствами массовой информации. Я сам написал книгу об этих событиях - я горжусь своими действиями в организации «Зо арцейну» и упоминаю о них при каждом удобном случае. Утверждение, что я, якобы, пытался скрыть судимость (и поэтому нужно отнестись более строго к процедуральным вопросам) - это, как ни прискорбно, намеренный обман общественного мнения.

Понятно, что Верховный Суд государства Израиль чувствует во мне носителя мировоззрения, противостоящего их собственному, и всему тому порядку, который эти деятели пытаются навязать израильскому обществу. Мне очевидно, что Верховный Суд продолжит всеми доступными ему средствами отнимать у меня возможность выражать свои взгляды и претворять их в жизнь. Это учреждение - главная ударная сила левого лагеря, направленная против еврейского характера государства . Верховный Суд сдела л возможными соглашения Осло в обход всех законов, онвновь и вновь разрешает освобождать из заключения террористов-убийц, которые немедленно снова идут убивать. Эти судьи не заставят меня свернутьс моего пути.

Неудивительно, что   тот же Верховный Суд счел возможным допустить в Кнессетизвестных сообщников убийц, тогда как человеку, предупреждавшему и действовавшему против кровавого процесса Осло, было отказано на основании доводов, не имеющих никакого веса и противоречащих элементарной логике.

Когда такие организации делают все, что в их сила х, чтобы меня остановить - это является для меня лишь очередным подтверждением правильности избранного мною пути и напоминает об обязанности продолжать без устали идти этим путем.

Перевод Шошаны Бродской